Депутат Народного Хурала Бурятии уехала в Донецк. Сейчас она преподает в донецком лицее, привыкает жить под постоянными обстрелами, прятаться во время бомбежек и смотреть под ноги. Оксана Бухольцева рассказала в интервью Sibnet.ru, с чем ей пришлось столкнуться.
— Оксана Васильевна, вы действующий депутат Народного Хурала, почему решили уехать в Донецк, чтобы работать учителем физики?
— После начала специальной военной операции мы с мужем увидели, что в Донецке учителя-мужчины все с оружием в руках защищают свою родину, свою историю. А физики — это в основном мужчины.
Мы, в тот момент оба пенсионеры, маленьких детей у нас нет, школы Бурятии не «оголяем». Да и учителя мы неплохие — физики высшей квалификационной категории, почетные работники общего образования РФ. Так что не колебались. Решили поехать на Донбасс учителями. Но с 1 июля мужа вызвали на работу, и я поехала одна.
— Какими были первые впечатления от Донецка?
— Город чистый, светлый, красивый. Кругом флаги — российский бело-сине-красный и донецкий черно-сине-красный. Везде памятники, мемориалы, мемориальные доски — увековечена память о героях войн и труда. Я поняла, что этот народ не сломить. И это не высокопарные слова.
Депутаты Горсовета большинством голосов отклонили документ, по которому местные власти были должны сносить памятники советским партийным и государственным деятелям. Это важно, потому что историю переписывать — ой, какое опасное дело!
— Подождите, вы говорите про чистый город, красивый, но обстрелы же…
— Да, выбиты стекла, обстреляны стены. В почти миллионном городе на улицах пусто. Детей не видела вообще. Площадки заросшие. Я после ударов по центральным улицам поняла, что они должны быть пустыми.
Укронацисты бьют по центру, по площадям, паркам, остановкам, рынку, почтамту. Бьют целенаправленно по мирным людям. Им нужна паника, страх и чтобы причиной этого был русский мир. А люди наоборот становятся сильнее в желании быть вместе с Россией. И это после восьми лет бомбежки…
— В одном из ваших постов в соцсети вы написали, что сейчас на улице учитесь смотреть под ноги, а не в телефон. Почему?
— «Лепестки» (мины ПФМ-1). Их ежедневно обезвреживают сотнями. Вчера подорвался пенсионер. Боязнь, конечно, есть. Страха нет. У меня это разные понятия.
— Трудно представить, как это — нестрашно жить под бомбежкой...
— Некогда было осмыслить. Я встаю в 5.30, готовлюсь к урокам, проверяю работы ребят, занятия с 8.00 до 16.00. Раньше, в свободное время проходила по 10 километров в день, потому что считала транспорт — это опасно. Теперь поняла, что все опасно. Желательно не выходить из дома без необходимости.
После обстрела остановки и магазина, когда погибло 13 человек, до сих пор сердце сжато как пружинка. Да, страха нет, но пуля-дура, теперь понимаю.
— Вы писали про очереди с пластиковыми бутылками. Откуда они?
— С водой в Донецке большие проблемы. Эсэмэски от VODA_DON ежедневные: где, и во сколько будет подаваться вода. За питьевой бесплатной водой бабулечки-дедулечки ходят как на работу с сумками-каталками.
— А как вы справляетесь?
— Я покупаю питьевую воду. Шестилитровая бутылка стоит 95 рублей. Но по сравнению с моими соседями с верхних этажей я прямо везучая — из крана у меня течет вода, правда техническая, она сероватая и как будто мыльная. Про горячую я раз вслух спросила, дети быстро вернули меня в реалии.
— На некоторых ваших фотографиях дома с российскими флагами на балконах. Неужели люди не боятся, что в следующий раз противник ударит по ним в первую очередь?
— Они и так живут под бомбежками восемь лет. С 2014 года, как только ополченцы начинали брать верх, националисты сразу увеличивали количество обстрелов гражданских объектов.
— Но зачем? По мирным-то зачем бить?
— Удары по жилой застройке должны приводить к панике и угнетению духа, вызывать недовольство действиями властей. Девятый год нацисты бьют без разбора по городу: театр, парк, сад, жилые дома. Каждый понимает, что хотят вывести из строя объекты инфраструктуры, чтобы не было в квартирах света, воды, тепла. Не боятся только идиоты.
— С 23 числа начнется референдум о присоединении ДНР к России. Как вы считаете, это необходимо?
— Люди хотят жить в безопасности. Ну невозможно жить нормально под непрекращающимися обстрелами! Сегодня ни один дончанин не чувствует себя защищенным от террора националистов. А Россия своих не бросает.
— Вы говорите, люди восемь лет живут под обстрелами. Ожесточились ли они?
— Нет. Наоборот, люди отзывчивые: и по телефону дадут позвонить, и посоветуют, что делать. Я приехала 3 сентября, а тут такие обстрелы были. Таксист говорит: «Не повезу вас в гостиницу, а то будете на меня потом всех собак вешать, что ни туалета, ни воды, ни света». Еще поворчал немного, и сам нашел мне гостиницу, забронировал место и даже вещи помог занести.
— Донецкие коллеги обрадовались вашему приезду? Все-таки новый человек, из другой, мирной жизни…
— Они ждали с нетерпением. Я сейчас заменяю учителя физики донецкого лицея, пока он воюет. Приняли меня доброжелательно. Директор, когда звонила мне еще в Северобайкальске, очень переживала за неудобства, в которых они живут. Но им очень физик нужен, намучились в конце прошлого года математики, которым пришлось «доводить» физику.
Сейчас завуч каждую бомбежку мне звонит, предупреждает, чтобы не выходила из дома, чтобы сумочка с документами всегда была под рукой. И в целом пытаются помочь в любом вопросе.
— Оксана Васильевна, а школьники Донбасса отличаются от детей в мирных российских городах или это такие же дети?
— Дети такие же. Им бы «по крышам бегать, голубей гонять», да нет такой возможности. Ведь у них вся сознательная жизнь под обстрелами. Они по-взрослому рассуждают. Не загадывают далеко. Я работаю в лицее. Ребята мотивированы, отборные. Ох, какие мы задачи вчера нарешали — азарт, поиск нового решения, доказательства… сказали друг другу спасибо за такой кайф!
— Получается, что младшие школьники вообще никогда не видели мирной жизни…
— Не видели. Но это настоящие патриоты. Мне будущие выпускники говорят: «Вы знаете, почему в 2014 году Донбасс поднялся? За русский язык, за право обучаться и говорить на русском языке, чтобы мы не марали нашу историю именами предателей Бандеры и Мазепы».
— Некоторые «доброжелатели» под вашими постами пишут, что вы поехали в Донецк за деньгами...
— Знаете, сейчас еще идет спор, какую мне категорию ставить, потому что моя не в ДНР получена. Еще и аттестационного листа нет. А звания никого не интересуют, что я считаю правильно. Не в обиду тем, кто заслужил — их 50%, остальные от «дяди» или сами «дяди».
Так что, зарплату, думаю, в пределах 25 тысяч получу за 36 часов. Это как раз говорю для тех, кто пишет мне про «бабосики» и «бабло грести лопатой».
— Планируете вернуться в родную Бурятию?
— Конечно!
— Какая история в Донецке запомнилась вам больше всего?
— Страшная история. Беременная женщина, которой послезавтра рожать, встав на колени, закрыла собой маленькую девочку при обстреле. Погибла сама и ее неродившийся ребенок. Осколок попал в позвоночник и даже ребенку в животе оторвал ножку. Хоронили двоих. Вот как так?
